Новости
Библиотека
Карта сайтов
Ссылки
О сайте





предыдущая главасодержаниеследующая глава

§ 5. Начало работ и закладка "Рюрика"

Продолжающая традиции парусного флота практика броненосного судостроения XIX в. была связана с весьма незначительным объемом технической документации. Теоретический чертеж, конструктивный мидель -шпангоут, спецификация по корпусу, до десятка чертежей общего расположения - такой состав проекта был обычным в начале постройки корабля. Все остальное разрабатывалось заводом-строителем на основании этих материалов уже в процессе постройки на стапеле. Шло время, неизмеримо усложнялись корабли, но порядок оставался прежним: небольшая группа работавших тут же на заводе конструкторов, в соответствии с графиком и потребностями работ в цехах и на стапеле последовательно, переходя от одних "созревших" для установки на корабль изделий к другим, успевала выдавать на них необходимые рабочие и сборочные чертежи. Искусство состояло в том, чтобы, своевременно реагируя на ход работ и предвидя все необходимые согласования, постоянно быть на один шаг впереди работы, наступавшей на пятки. Это был своего рода точнейший механизм, который при отсутствии сбоев и помех позволял нескольким конструкторам обеспечивать постройку огромного по тем временам корабля. Так работали на Западе, так работали и в России.

Практически полностью тогда отсутствующее прогнозирование развития техники, незначительность и несовершенство отечественных разработок, запоздалое получение информации о заграничных новшествах при естественном желании успеть внедрить новинку на строящийся корабль приводили к неизбежным от корабля к кораблю повторяющимся переделкам в металле. Увеличивались трудоемкость, стоимость, сроки постройки и, что всего хуже,- перегрузка кораблей. Сверх предусмотренных в проектах добавлялись новые веса брони, артиллерии, устройств, систем, механизмов и т. д.

Казалось бы, чего проще, убедившись в непреодолимой повторяемости перегрузок, компенсировать их достаточным запасом водоизмещения по проекту. Но, увы, подобных предложений не было даже в упомянутой ранее записке Н. А. Субботина, прямо признававшего отсталость уровня отечественного кораблестроения от западного. В объявлявшихся МТК конкурсах на разработку новых кораблей этот запас задавался в пределах 1 % водоизмещения, а в проектах самого МТК отсутствовал совсем. Похоже, что специалисты МТК воспринимали перегрузку корабля как фатальную неизбежность.

Иначе должны были относиться к перегрузке на заводе-строителе, который, в конечном счете, нес ответственность за соответствие корабля проекту и терпел убытки из-за повторяющихся переделок. М. И. Кази строго следил за соблюдением законных интересов завода.

Но "обойти" сложившийся порядок было невозможно. Сделав на основе полученных чертежей и спецификации по корпусу первый заказ стали (около 200 т), завод из-за тотчас же начавшихся переделок проекта в МТК должен был на год остановить выдачу дальнейших заказов. Остановились и первые работы на стапеле - выполнявшаяся в сентябре и октябре 1889 г. сборка конструкций вертикального киля (около десятка тонн стали). Работы прервались почти на целый год.

Вместе с проработками нового расположения механизмов (по предложениям МТК) завод оказался перед необходимостью переделывать и только что утвержденный (по журналу № 96) теоретический чертеж: нужно было сохранить прежнюю плавучесть кормы, уменьшенную "вырезкой балкона". Вскоре пришлось столкнуться и с прямыми бюрократическими амбициями: отправленные на утверждение МТК заводом 4 января 1890 г. только что разработанные рабочие чертежи руля, ахтерштевня и форштевня были возвращены им заводу без рассмотрения. Причины - "не засвидетельствованы" наблюдающим корабельным инженером (он еще не был назначен, когда чертежи были разработаны), не рассмотрены главным корабельным инженером. И хотя М. И. Кази просил, чтобы чертежи рассмотрели в МТК без промедления, поскольку завод должен заблаговременно приступать к работам, "порядок" был соблюден: через две недели после первого получения чертежей в МТК их по второму кругу направили строго по инстанциям: наблюдающему корабельному инженеру Н. В. Долгорукову (17 Николай Васильевич Долгоруков (1849-1918?), из мещан, уроженец Петербурга. В 1872 г. окончил Инженерное училище, в 1873 г.- Морскую академию, в 1877 г.- Минный офицерский класс. С 1878 г. под руководством корабельного инженера подполковника Н. А. Самойлова разрабатывал чертежи броненосных кораблей по заданию вице-адмирала А. А. Попова. В 1881 -1882 гг. участвовал в проектировании миноносцев, наблюдал за их постройкой в Англии и Франции. В 1884 г. во Франции окончил курс Морской инженерной школы. В 1885 г. на Балтийском заводе разрабатывал чертежи минного крейсера "Лейтенант Ильин" и крейсера "Память Азова". С 1887 по 1888 г. наблюдал во Франции за постройкой крейсера "Адмирал Корнилов". В 1891-1892 гг. наблюдал за постройкой крейсера "Рюрик" на Балтийском заводе, в 1893-1894 гг.- императорской яхты "Штандарт" и ледокольных пароходов "Надежный" (Дания) и "Удалый" (Швеция). С 1897 г.- старший судостроитель Петербургского порта, наблюдал во Франции за ремонтом броненосца "Сисой Великий", участвовал в испытаниях крейсера "Светлана". В 1899 г. назначен строителем броненосца "Орел" на Галерном островке в Петербурге. С 1901 г.- старший помощник главного инспектора кораблестроения, в 1904 г. в составе комиссии, командированной за границу, изучал состояние судостроения в Англии, Франции, Германии и других странах. В 1910 г. произведен в генерал- лейтенанты с увольнением со службы по болезни.), который через главного корабельного инженера Петербургского порта снова их представил в МТК. Возвращения их, несмотря на напоминания, пришлось ожидать до августа.

Переделка проекта в МТК затягивалась, и уже сам управляющий Морским министерством Н. М. Чихачев, обеспокоенный 2,5-месячной остановкой работ на заводе, призывал прекратить прения и "на что-нибудь решиться" (имеются в виду прения по поводу увеличения длины крейсера). А пока заводу было велено срочно организовать церемонию закладки корабля. Закладку "Рюрика" приурочили к предстоящему на заводе спуску императорской яхты "Полярная звезда" - второй, столь же роскошной и вместительной, что и строившаяся в Дании под названием "Штандарт".

Два этих знаменательных события на Балтийском заводе совместили с двумя такими же в Петербургском порту: здесь в Новом Адмиралтействе спускали на воду канонерскую лодку "Грозящий" и на Галерном островке закладывали броненосец "Наварин". Освященные "высочайшим" присутствием, связанные с приглашением дипломатического корпуса, обширного круга почетных гостей и со сбором на редкость многочисленной выстроившейся на Неве салютующей эскадры - эти события, состоявшиеся в один день 19 мая, стали центральными в столичной хронике весны 1890 г. Обстоятельные, до мелочей разработанные церемониалы каждого из этих мероприятий осуществили по высшему разряду: с роскошным убранством мест закладки и царских павильонов на дамбах у стапелей, с оркестром и почетным караулом гвардейского экипажа, с подъемом на спускаемых кораблях императорского штандарта, салют которому вслед за собравшимися на рейде кораблями подхватывали, по условному флагу на флагштоке Главного Адмиралтейства, также и пушки Петропавловской крепости. Расцвеченные флагами корабли на Неве возглавил клипер "Стрелок" под флагом вице-адмирала Н. В. Копытова. Эту эскадру из пяти избороздивших все океаны клиперов дополнял приглашенный на торжества отряд яхт Петербургского речного яхт-клуба. Из Кронштадта гостей на торжества доставил пароход кронштадтской крепостной артиллерии "Фельдцехмейстер Михаил". Присутствовали и таможенный крейсер "Кречет", и малые императорские яхты "Держава" и "Царевна". Правее отряда клиперов, у набережной, расположился отряд миноносцев во главе с броненосцем "Император Николай I". Таким образом, корабли всех классов флота приветствовали закладку "Рюрика".

Как доносил в МТК наблюдающий инженер Н. В. Долгоруков, закладка состоялась в 12 ч 30 мин в присутствии государя императора Александра Александровича, государыни императрицы Марии Федоровны (матери будущего царя Николая II), королевы эллинов Ольги Константиновны (дочери прежнего генерал-адмирала великого князя Константина Николаевича - сына Николая I) и генерал-адмирала великого князя Алексея Александровича (ЦГАВМФ, ф. 421, оп. 1, д. 1027, л. 98.). Рождался очередной исторический парадокс: столпы империи в зените ее могущества закладывали корабль, которому предстояло стать героем войны, подорвавшей это могущество и подготовившей крушение и империи, и династии, и самого самодержавия.

К остававшимся почти год без изменений деталям вертикального киля присоединили прилегающие флоры. Получился участок днищевой части корпуса. Серебряная закладная доска (18 В Центральном военно-морском музее сохранились три из, по крайней мере, полутора десятка сувенирных экземпляров досок "Рюрика" размерами 9,2X13,1 и 16,2X12,6 мм, покрытых синей эмалью, с надписями, выполненными гравировкой. (Каталог закладных и памятных досок кораблей и сооружений отечественного Военно-Морского Флота, хранящихся в Центральном военно-морском музее, Л., 1974).) была установлена на вертикальном киле под средним листом внутреннего дна в промежутке между 56-м и 57-м шпангоутами. На одной стороне доски под надписью "20-пушечный броненосный крейсер "Рюрик"" перечислялись присутствовавшие высочайшие особы, на другой - высшие чины флота: управляющий Морским министерством вице-адмирал Н. М. Чихачев, исполняющий должность командира Петербургского порта контр-адмирал А. К. Шефнер (19 Алексей Карлович Шефнер (1832-1891), один из пионеров освоения Приморья. В 1852-1853 гг. на транспорте "Двина" прибыл на Дальний Восток. Командовал транспортом "Манжур" (не следует путать с канонерской лодкой ,,Манджур"), с которого в 1860 г. был высажен отряд, положивший начало г. Владивостоку. В Ленинграде живет внук А. К. Шефнера - известный советский поэт В. С. Шефнер.), исполняющий должность главного инспектора кораблестроения Н. А. Самойлов, главный корабельный инженер порта старший судостроитель Н. А. Субботин, а также наблюдающий корабельный инженер Н. В. Долгоруков.

Разъехались высочайшие гости, и на стапеле снова стало тихо: спецификация по корпусу по-прежнему отсутствовала, стали для постройки корабля не было. Пришлось вице-адмиралу Н. М. Чихачеву (резолюцией от 7 июня) напоминать МТК: "...Из-за формальностей мы теряем самое золотое время, не приступают к заказу стали и все стоит, завод бездействует, рабочие голодают и все из-за замедления технического комитета, разрабатывающего чертежи более года".

Но и экстремальность ситуации не изменила заведенного "порядка": спецификацию, одобренную 7 июня, завод не мог получить и спустя неделю.

В результате к возобновлению заказов стали Путиловскому заводу (отдельными партиями) приступили только в конце июня. К ноябрю сумма заказов составила уже более половины веса корпуса. 24 сентября (после трехмесячного ожидания) МТК одобрил чертеж стапель-блоков и положение спусковых фундаментов и полозьев в деревянном эллинге, где строился крейсер.

Система пришла в движение: вопросы, которые ставил завод, говорили о все более энергичном развитии конструкторских и стапельных работ.

Всего с августа по декабрь 1890 г. для оперативного решения вопросов по "Рюрику" МТК пришлось проводить семь заседаний с соответствующими журнальными постановлениями.

По смете 1890 г. на постройку корпуса крейсера ассигновалось 1,3 млн. руб., механизмов - 0,7 млн. руб. (отчетная стоимость корабля составила 7,6 млн. руб.) Деньги перечислялись ликвидационной комиссии (подводившей итог деятельности упраздненного частного Общества Балтийского завода) в виде авансов (200 тыс. руб.) по получении отчетов об израсходовании предыдущего аванса.

1 августа 1890 г. возобновили работы на стапеле. Наращивая днище вдоль и вширь корабля, собирали детали вертикального и горизонтального килей, кильсона и стрингеров. За неделю добавляли в среднем по 4-8 т, гнали по длине корабля флоры, выставляли первые шпангоуты, начинали собирать первые листы наружной обшивки. К 1 декабря вес корпуса на стапеле составлял уже около 240 т. В октябре в помощь наблюдающему по корпусу назначили старшего помощника судостроителя В. С. Шведова.

Наблюдающим за постройкой механизмов крейсера 5 июля 1890 г. временно назначили старшего инженера-механика М. И. Румянцева, который следил за изготовлением на заводе механизмов для броненосца "Гангут".

В соответствии с разработанной спецификацией по механизмам крейсера уже весной 1891 г. был сделан заказ на его гребные, коленчатые и дейдвудные валы. Завод Джона Брауна (Англия) обещал их доставить в навигацию 1891 г. (Цену Обуховского завода М. И. Кази счел чрезмерной, завод Круппа назначил слишком большой срок.) Технические требования приняли по нормам Английского Адмиралтейства. За изготовлением наблюдал находившийся тогда в Англии инженер-механик Александр Иванович Соколов, который с 1887 г. на заводе фирмы Р. Нэпира в Шотландии участвовал в составлении рабочих чертежей механизмов для строившихся Балтийским заводом крейсера "Память Азова" и императорской яхты "Полярная звезда". В качестве представителя Балтийского завода А. И. Соколов находился в Англии до 1984 г.

предыдущая главасодержаниеследующая глава



Пользовательского поиска


Диски от INNOBI.RU


© Карнаух Лидия Александровна, подборка материалов, оцифровка; Злыгостев Алексей Сергеевич разработка ПО 2001-2017
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://korabelu.ru/ "Korabelu.ru: История кораблестроения и судоходства"