Новости
Библиотека
Карта сайтов
Ссылки
О сайте





предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава 7. Перед войной

§ 26. В эскадре Тихого океана

Эскадра Тихого океана, плававшая на самом сложном и неспокойном из морских театров, к концу XIX - началу XX в. была наиболее деятельным, непрерывно наращивающим боевую мощь формированием русского флота. И плавать, и готовиться к войне приходилось постоянно и всерьез. Особую ответственность накладывали также частые контакты с находившимися здесь кораблями европейских держав - приходилось бдительно следить за поддержанием международного престижа своего государства. Обширный театр, чреватая военными конфликтами дальневосточная политика европейских держав требовали от кораблей напряженной дипломатической службы в качестве стационеров в главнейших портах Китая, Кореи, Японии и в роли посыльных и разъездных кораблей. Все это затрудняло боевую подготовку кораблей и их совместные маневры, учения и стрельбы в составе эскадры: обычно такое удавалось лишь во время специально планировавшегося летнего сбора крупных кораблей во Владивостоке.

Длительные и интенсивные плавания вызывали хроническую перегрузку техники, а недостаток средств и ограниченное число кораблей, давно уже пришедшие в противоречие с размахом поставленных перед флотом задач, заставляли до последнего предела откладывать профилактические и ремонтные работы, что влекло за собой преждевременное изнашивание механизмов и вооружения кораблей. Да и ремонт при слабой оснащенности и недостатке квалифицированных кадров часто затягивался и высокого качества не гарантировал.

Эта неутешительная картина усугублялась шаткостью дальневосточной политики царизма, колебавшейся между традиционно дружескими и союзническими отношениями с Китаем и неоколониалистическими устремлениями, к которым начинали склоняться при дворе. В результате давно уже ожидавшие ремонта корабли вынуждены были отправляться в сомнительные экспедиции, не приносившие пользы, а подчас и вредившие государственным интересам России. Таким, например, был поход в Чифу в апреле 1896 г., когда на рейде этого порта собрались броненосец "Император Николай I" (под флагом младшего флагмана контр-адмирала Г.П.Чухнина), крейсера "Рюрик" и "Дмитрий Донской" и канонерские лодки "Бобр", "Гремящий" и "Манджур". К ним вскоре присоединился крейсер "Память Азова" с прибывшим из Сеула начальником эскадры контр-адмиралом Е.И.Алексеевым. По замыслу русского посланника в Пекине графа А.П.Кассини приход в Чифу помимо задач совместной боевой учебы имел целью "помочь" китайскому правительству (так оно и вышло) решить вопрос О выделении участка земли для русской пароходной компании Шевелева.

В мае эскадра собралась во Владивостоке, в августе провела в бухте Славянка (залив Славянский) двухстороннее маневрирование и "примерно-боевую стрельбу", а после маневров в сентябре отправилась в очередной обход корейских портов - борьба с японским проникновением в Корею требовала постоянного наблюдения за обстановкой на побережье. В октябре эскадра была в Чемульпо, а затем перешла в Нагасаки.

9 января 1897 г. "Рюрик", плававший все это время с эскадрой, поднял флаг начальника эскадры и совместно с крейсером "Адмирал Корнилов" вышел из Нагасаки в Гонконг, откуда адмирал Е. И. Алексеев отправился на "Рюрике" в Амой ("Адмирал Корнилов" пошел в Манилу), потом в Шанхай и после двухмесячного плавания вернулся в Нагасаки. Здесь в течение десяти дней проходили большие маневры японского флота, а Е. И. Алексеев в это время провел вполне его удовлетворивший инспекторский смотр кораблей эскадры. "Как корабельная служба, так и обучение и боевая подготовка команд, равно порядок и чистота на судах эскадры находятся в надлежащем порядке",- докладывал Е. И. Алексеев генерал-адмиралу великому князю Алексею Александровичу.

20 апреля "Рюрик" под флагом начальника эскадры в сопровождении "Забияки" отправился изучать (на предмет пригодности для базирования флота) бухту Лонг-Рич в корейских шхерах, остальные корабли совершали обход корейского побережья.

Деятельность русских инструкторов в корейской армии, обучение ее по русским уставам с выполнением команд на русском языке, ведение русским советником при короле едва ли не всех вопросов обороны вызвали недовольство не только Японии, но и европейских держав. Под их влиянием Государственный совет в Сеуле предложил королю отклонить подготовленное соглашение об увеличении числа русских инструкторов. Этот акт и заставил начальника эскадры, не ожидая даже приглашения русского посланника, отправить эскадру к берегам Кореи. В Нагасаки для наблюдения за японским флотом оставили канонерку "Кореец". Лично изучив обстановку в Сеуле и подготовив ряд предложений по предотвращению японского проникновения в Корею, начальник эскадры 3 мая вышел на "Рюрике" из Чемульпо в порт Шестакова (Синьпко). Собравшуюся здесь эскадру "Рюрик" повел в залив Посьета (рейд Паллада) для изучения его оборонительных возможностей.

Вернувшись 11 мая во Владивосток, корабли приступили к ремонтным работам, которые, как и прежде, чрезвычайно затянулись. Дважды - в июне и июле - эскадра перемешалась для учений и эволюций в залив Славянка, откуда корабли поочередно выходили в море для ночной артиллерийской стрельбы и стрельбы минами на ходу.

Как оказалось, "Рюрик" при выстреле даже одного из четырех 203-мм орудий окутывался таким плотным облаком дыма (от зарядов черного пороха), что приходилось прекращать стрельбу из всех остальных орудий. Тем самым, докладывал наблюдавший эту стрельбу начальник эскадры, теряло смысл вооружение новейшего крейсера скорострельными орудиями с патронами бездымного пороха. Надо было или применить к 203-мм орудиям бездымный порох, или заменить их. Удивило адмирала и то, что такой современный корабль, как "Рюрик", был вооружен устарелыми минными аппаратами, стрелять из которых можно лишь при скорости не более 10 уз. Их, конечно, тоже следовало заменить новыми аппаратами совкового типа.

29 октября 1897 г. эскадра снова отправилась для обхода корейских портов: новый ее начальник, контр-адмирал Ф. В. Дубасов, хотел решить оставленную его предшественником задачу - выбрать для флота новую незамерзающую базу. После обстоятельного изучения и всесторонней оценки каждой из возможных баз Ф. В. Дубасов пришел к выводу, что для обеспечения русских интересов в Тихом океане и для противодействия вторжению Японии в Корею в качестве базы русского флота в Тихом океане безоговорочно должен быть признан порт Мозампо (Масан). Только он, расположенный на территории дружественной Кореи и имеющий прямое сухопутное сообщение с Россией, может обеспечить действительную свободу выхода в океан. Со всей категоричностью, основываясь на новых многочисленных фактах упорного проникновения Японии в Корею, адмирал предсказывал неотвратимость войны с этой державой, ослепленной стремлением стать властелином всего Востока. Но база в Мозампо не была создана. Вместо нее царское правительство, отказавшись от борьбы с японским проникновением в Корею, неожиданно переориентировалось на Порт-Артур. Была развернута бурная дипломатическая деятельность, завершившаяся соглашением от 15 марта 1898 г. (и дополнительным протоколом от 28 апреля) об аренде Россией Квантунского полуострова с портами Порт-Артур и Талиенван сроком на 25 лет. Такая поспешность была вызвана опасением, что Порт-Артур может захватить Англия (подобно тому, как в ноябре 1897 г. Германия захватила у Китая бухту Кяо-Чао). Это усилило бы влияние Англии в Китае и повредило бы дружеским русско-китайским отношениям. Свою роль сыграло также намерение вывести к Ляодунскому полуострову через территорию Китая участок строившейся Сибирской железной дороги, что обеспечило бы незамерзающий выход к океану. Одновременно, как думали в Петербурге, снималась бы и угроза военного столкновения с Японией (из-за Кореи), которого Россия старалась избежать, пока строилась транссибирская дорога.

Так или иначе, но 29 ноября 1897 г. начальник эскадры получил приказ на основании уже полученного разрешения китайского правительства направить отряд из трех кораблей в Порт-Артур и не допустить захвата его англичанами. Вслед за ушедшими туда крейсерами "Адмирал Нахимов", "Адмирал Корнилов" и канонерской лодкой "Отважный" с такой же целью были отправлены в Талиенван крейсер "Дмитрий Донской" и канонерские лодки "Сивуч" и "Гремящий". Наконец, и сам начальник эскадры, которого не нашли нужным проинформировать о переговорах относительно аренды, 23 января 1898 г. по приказу из Петербурга вышел в Порт-Артур с крейсерами "Память Азова" и "Рюрик", имея задачу осмотреть порт и дать свое заключение. Телеграммой от 2 марта Ф. В. Дубасов сообщал свое отрицательное мнение о практических неудобствах и стратегической непригодности этой базы, отрезанной от отечественной территории и удаленной от выхода в океан. Он указал также на опасность находившегося рядом с Порт-Артуром незащищенного Талиенвана, который японцы уже однажды использовали для захвата Порт-Артура во время войны в 1894 г. Но в Петербурге, забыв про заповедь: "легко взять, трудно удержать", к мнению адмирала не прислушались, и 16 марта 1898 г. прибывший на "России" великий князь Кирилл Владимирович поднял на мачте Золотой горы Андреевский флаг. Порт-Артур стал русским портом.

Порт-Артур. Вид с маяка на Перепелиной горе. Справа западный бассейн (углубленный в 1903 г. внутренний рейд) и Тигровый полуостров с эллингом для сборки миноносцев Невского завода, слева - Восточный бассейн с причальными стенками и расположенным на его северном берегу военным портом. За ним Золотая гора с приморской батареей Электрического утеса
Порт-Артур. Вид с маяка на Перепелиной горе. Справа западный бассейн (углубленный в 1903 г. внутренний рейд) и Тигровый полуостров с эллингом для сборки миноносцев Невского завода, слева - Восточный бассейн с причальными стенками и расположенным на его северном берегу военным портом. За ним Золотая гора с приморской батареей Электрического утеса

В этой навязанной флоту крайне неудобной базе, почти дочиста разоренной недавно покинувшими ее японцами, эскадра оставалась до лета 1899 г., имея задание вести "беспрестанный надзор за движением и сосредоточением флотов Японии и Англии".

Все это время, несмотря на риск ослабления сил эскадры в критический момент, приходилось поочередно отправлять корабли на ремонт во Владивосток. Тяжким камнем на шее флота, в конце концов погубившим его, оказалось это приобретение. Оно влекло за собой разорительную жизнь "на два дома" с более чем 1000-мильной дорогой между ними в один конец, неоправданные расходы топлива и бесцельное изнашивание кораблей в походах на ремонт, огромные затраты на базирование в Порт-Артуре, углубление фарватеров и бассейнов, прорытие второго выхода, сооружение мастерских и дока, подрывало значение исконно русского порта Владивостока, развитие которого резко замедлилось. Замерло и развитие других портов и гаваней русского Приморья, ослабла охрана его побережья и природных богатств. Кораблей не хватало даже для охраны бесценных котиковых, пушных и рыбных промыслов. Флот, покинув собственное побережье, оказался привязан к далекому и чужому Желтому морю. И горькой иронией оборачивалось сделанное в 1886 г. во Владивостоке заявление управляющего Морским министерством И. А. Шестакова о том, что этот порт навсегда останется главной базой флота и опорным пунктом русской государственности в Приморье, так как здесь Россия дошла "до естественных рубежей, далее которых нам идти незачем". Новые политики и "государственные люди" из окружения Николая II оказались неспособными оценить даже совет начальника эскадры о необходимости поддерживать дружеские отношения с китайским флотом и предоставить его кораблям постоянную стоянку в Порт-Артуре, создать условия для развития и поддержки еще сохранявшейся там китайской морской школы, учредить в Китае по примеру других держав должность русского военно-морского агента.

'Рюрик' (с парусным рангоутом) в Нагасаки
'Рюрик' (с парусным рангоутом) в Нагасаки

В марте 1899 г. начальник эскадры, которому из страха потерять Порт-Артур запрещали покидать его, не без труда добился от начальства разрешения на посещение Японии нуждавшимися в ремонте кораблями. В Нагасаки с этой целью оставили "Рюрик", а начальник эскадры на "России" вместе с крейсером "Дмитрий Донской" перешел в Иокогаму. Японские власти, довольные "новой политикой" России в Корее, встретили русские корабли с исключительным радушием: адмирала со штабом и командиром дважды принимали император и императрица, даже традиционный праздник "Цветения вишен" был перенесен на более ранний срок, чтобы русские успели его увидеть до ухода.

Ремонт остальных кораблей задерживался чиновниками Министерства иностранных дел. Насущная необходимость в ремонте кораблей и невозможность таких работ в Порт-Артуре все же заставили пойти на риск: в мае в Нагасаки отправили для ремонта крейсер "Память Азова" и броненосец "Сисой Великий", а в июле начальник эскадры с крейсерами "Россия", "Рюрик", "Адмирал Корнилов" и "Владимир Мономах" после захода в Нагасаки перешел во Владивосток.

Безрадостные и прежде условия базирования и ремонта в этом главном отечественном порту были в 1899 г. просто отчаянными. Порт безнадежно "зашивался" с ремонтом кораблей резко увеличившейся эскадры. Раньше капитальный ремонт кораблей после трех лет плавания в Тихом океане выполнялся на Балтике, теперь же после 6 лет плаваний ремонт приходилось делать во Владивостоке. Но "без материалов работать невозможно, а в Порт-Артуре их нет и во Владивостоке их недостаточно", - телеграфировал в Петербург начальник эскадры. Выручали лишь частный поставщик А. М. Гинзбург да японские заводы, без которых, писал Ф. В. Дубасов, большая часть кораблей "не могла бы теперь двигаться". В таких условиях в случае разрыва отношений с Японией эскадра немедленно окажется "в безвыходном положении". А из Петербурга вместо денег, станков и материалов отвечали советами В. П. Верховского шире привлекать к ремонтным работам экипажи кораблей. Но объем этих работ, отвечал начальник эскадры, так велик, что метод, предлагаемый В. П. Верховским, "не доведет суда до исправности... не оставит времени боевому обучению, превратив команды в плохих мастеровых и плохих матросов".

Такова была объективная картина, существенно не менявшаяся до самой войны 1904-1905 гг. Развернув обширную программу кораблестроения, царизм рассчитывал одним фактом сосредоточения мощного флота побудить Японию к сдержанности в своих притязаниях на Азиатский материк. О войне с ней в Петербурге не думали, рассчитывая уладить все конфликты с помощью дипломатии и политических комбинаций. Требования начальников эскадры об ассигнованиях на плавания, ремонты, боевую подготовку и новейшую технику (радио, дальномеры, оптические прицелы и т. д.) безжалостно урезались. А заодно "урезали" и слишком беспокойных начальников эскадры, чрезмерно докучавших такими требованиями. 31 июля 1899 г. Ф. В. Дубасов передал во Владивостоке командование эскадрой новому ее начальнику вице-адмиралу Я. А. Гильтебрандту (75 Яков Аполлонович Гильтебрандт (1842-1915), адмирал. В 1880-1892 гг. командовал канонерской лодкой "Снег", клипером "Разбойник", фрегатом (крейсером) "Владимир Мономах", эскадренным броненосцем "Император Николай I". В 1892-1894 гг.- начальник штаба Черноморского флота и портов Черного моря, в 1895-1896 гг. командовал учебно-артиллерийским отрядом Балтийского флота, в 1896-1898 гг.- помощник начальника ГМШ. В 1899-1900 гг.- начальник эскадры Тихого океана, в 1901-1902 гг.- командующий Практической эскадрой Черного моря, с 1903 по 1907 г.- начальник Главного гидрографического управления. С 1907 г. член Адмиралтейств- совета. Был членом комиссии по пересмотру Морского устава 1885 г., разработавшей новую редакцию 1899 г. (действовал до 1914 г.), комиссии, разбиравшей бой в Желтом море 28 июля 1904 г., и председателем следственной комиссии по выяснению обстоятельств Цусимского боя (документы преданы гласности лишь после свержения самодержавия).).

Эскадра, по существу, оставалась еще чисто крейсерской. Ее составляли крейсера "Рюрик" (флаг начальника эскадры), "Россия", "Память Азова", "Дмитрий Донской", "Владимир Мономах", "Адмирал Корнилов", "Разбойник" (парусно-паровой клипер), мореходные канонерские лодки "Манджур", "Гремящий", "Кореец", "Бобр" и "Сивуч", минные крейсера "Всадник" и "Гайдамак". Два эскадренных броненосца - "Сисой Великий" (флаг контр-адмирала М. Г. Веселаго) и "Наварин" (флаг контр-адмирала О. В. Старка) присоединились к эскадре немногим более года назад.

4 августа Я. А. Гильтебрандт вышел на "Рюрике" в Порт-Артур, который произвел на него, как он отозвался, "весьма грустное впечатление". 16 августа "Рюрик" с начальником эскадры был уже в Фузане (Пусан): предстояло довершить начатое еще Ф. В. Дубасовым дело о приобретении в Мозампо участка земли для угольного склада эскадры. Но Япония, все энергичнее бравшая под свой контроль Корею и уже давно имевшая там свои войска и огромную армию торгово-промышленных агентов и советников, с легкостью парализовала действия русских представителей: все участки побережья, которые пытались купить русские, почему-то непременно уже оказывались приобретенными или перекупленными японцами. Дело затягивалось надолго и кончилось безрезультатно, а Я. А. Гильтебрандт уже 17 августа должен был на "Рюрике" перейти из Фузана в Нагасаки для приема угля: посланник в Китае телеграфировал о возникшем здесь опасном обострении отношений с Англией.

В эти дни перед лицом ответственных политических задач, изложенных в обширной инструкции ГМШ, и несоответствия этим задачам скромного состава эскадры, условий ее базирования и ремонта Я. А. Гильтебрандт обращается с программной докладной запиской к управляющему Морским министерством. В ней говорилось: "Япония стоит во всеоружии, судостроительная ее программа заканчивается в 1900 г., порта оборудованы блестяще, имеется 12 сухих доков для больших судов; Китай до жалости беспомощен... <...> Не только почти все побережье Китая расхищено нашими европейскими соперниками, но главнейший из них, Англия, проникает дальше и дальше внутрь разлагающегося китайского государства, ставя всевозможные препятствия и усложняя ими всякое наше мероприятие" [20. С. 340].

Далее автор записки указывает на то, что англичане всеми мерами восстанавливают японцев против России: редкий номер местной английской печати проходит без каких-либо инсинуаций и клеветы насчет России и русских. Как в Крымской войне Англия стремилась к уничтожению Черноморского флота, так и теперь она ставит главной своей целью истребление русской эскадры Тихого океана и устранение тем самым "всякого политического и экономического значения нашего на здешних берегах". В борьбе с соединенным англо-японским флотом эскадра наша, "разнотипная и малочисленная", окажется в критическом положении. Конечно, эскадра сослужит свою службу, но гибель ее при подавляющем перевесе сил будет, по-видимому, неизбежна. "Но это ли только нужно родине, чтобы флот русский погиб не иначе как со славою? Не славная гибель его нужна, а славная жизнь, оберегающая интересы государственные", - писал адмирал. Но для этого, напоминал он, "необходимы порты, капитально оборудованные, с достаточным числом доков, мастерских, с полными запасами для нужд плавающего флота и гавани, где бы могли найти убежище пораненные в бою корабли". Гавань такая имеется только одна - во Владивостоке, доков на весь театр - два, да и те в расстоянии один от другого свыше 1000 миль, порты ни запасов, ни плавучих средств для обслуживания эскадры не имеют, мастерские портов с их "пагубно малым числом станков и инструментов" быстрого восстановления и ремонта кораблей не обеспечивают.

"Выход из этого удручающего положения, выход, достойный нашей великой родины, может быть найден исключительно в правильной постановке нашей политики на Дальнем Востоке",- считал адмирал. А для этого надо "признать точно, без колебаний вновь народившуюся силу Японии" и вступить с ней в такое соглашение, которое исключит ее союз с Англией. Сделать это можно, согласившись с фактом полного преобладания Японии в Корее, взамен чего следует выговорить право России на организацию базы русского флота на о. Каргодо (Кочжедо), вблизи Мозампо.

Но мысли адмирала шли вразрез с уже полностью сформировавшейся в Петербурге идеей о "жизненной" необходимости обладания Квантунским полуостровом как естественным выходом России к незамерзающим водам Тихого океана и конечному пункту великого сибирского железнодорожного пути, продолжением которого в океане будет служить коммерческий порт в Талиенване, охраняемый эскадрой в его военной базе - Порт-Артуре. Да и японцы, уже вполне утвердившиеся в Корее, не допускали даже мысли о каком-либо присутствии русских в Мозампо, которое они считали "Гибралтаром Корейского пролива". Инициатива адмирала, как и его предшественников, не имела успеха. А настаивать пока не поздно, на уходе из Порт-Артура он не решился.

Русский флот так и остался в условиях базирования на два порта, разделенных более чем 1000-мильным пространством чужих вод и берегов. Сомнительность базирования на Порт-Артур подтвердили и совместные маневры флота и сухопутных войск, проведенные весной 1900 г. по замыслу вице-адмирала Е. И. Алексеева, с августа 1899 г. - "главного начальника и командующего войсками Квантунской области и морскими силами Тихого океана". Наступающую эскадру составили "отряд десантной экспедиции" во главе с начальником эскадры (крейсера "Россия", "Рюрик", "Владимир Мономах", "Дмитрий Донской" и броненосец "Наварин") и блокирующий отряд: броненосцы "Сисой Великий" (флаг младшего флагмана), "Наварин", "Петропавловск", три канонерские лодки и два минных крейсера.

По оценке посредников, высадка сухопутного (более 1200 человек) и морского (455 человек) десантов 18 апреля была произведена успешно, оборонявшиеся войска под командованием генерал-майора А. М. Стесселя не успели подтянуть достаточно сил противодействия, а подходу подкреплений помешал огонь канонерских лодок. Успешно действовал и блокирующий отряд, отразив несколько атак миноносцев. В ходе маневров корабли приобрели опыт совместных ночных плаваний без огней и опыт блокадных действий, проверили в деле организацию службы, включая высадку и прием десанта, а также ряд нововведений, вроде кормовых огней с лампами минимальной силы света (до 5 свечей), фонарей с откидными дверцами для скрытой сигнализации и т. д.

В отчете о маневрах Я. А. Гильтебрандт подчеркивал крайнюю рискованность использования десанта из экипажей кораблей, боеспособность которых при отсутствии резерва морских команд сильно понижается. Опыт маневров убедил начальника эскадры в необходимости подчинения приморской крепости командованию флота. Этого требовали задачи обеспечения единства методов управления стрельбой, правил сигналопроизводства, организации опознания кораблей, обслуживания материальной части, четкого взаимодействия между береговыми батареями, минной обороной и кораблями эскадры. Но все эти доводы, подкрепленные ссылками на высказывания знаменитого германского фельдмаршала X. К. Б. Мольтке в 1886 г., на министерство не подействовали. Мнение адмирала, первым, поднявшего вопрос о единстве командования флотом и базой, в Петербурге даже не обсуждалось.

Последующие события отвлекли эскадру от планомерной боевой подготовки и неожиданно заставили вспомнить опыт только что проведенных маневров. Виной тому было боксерское восстание в Китае. Этим восстанием китайский народ, не надеясь на продажных сановников, попытался сам дать отпор все более бесцеремонно хозяйничавшим в стране иноземцам. Поводом для ответного военного вторжения европейских держав был захват восставшими иностранных дипломатических представителей. И хотя Россия с самого начала стремилась удержать карательный пыл иностранцев, особенно немцев, чей посланник был убит в Пекине, европейская солидарность и опасения сепаратных действий со стороны других держав заставили Россию принять участие во вторжении в Китай. Тогда же, под предлогом предотвращения дальнейших больших разрушений русской железной дороги, Россия ввела войска в Манчжурию (Маньчжурия).

К 20 мая 1900 г. на рейде порта Таку (Дагу), морских ворот Пекина, собрались эскадры семи держав. Русский флот представляли броненосец "Сисой Великий", крейсер "Дмитрий Донской", канонерские лодки "Гремящий", "Кореец", минные крейсера "Всадник" и "Гайдамак". 24 мая на смену "Дмитрия Донского" пришел крейсер "Россия" под флагом начальника эскадры. В дальнейшем для перевозки десантных отрядов были привлечены чуть ли не все крупные корабли, включая броненосцы "Наварин" и недавно присоединившийся к эскадре "Петропавловск", крейсер "Адмирал Корнилов", а затем и пароходы Добровольного флота.

В перестрелке с батареями Таку 4 июня 1900 г. в составе речных сил союзных держав участвовали и оказавшиеся под особенно сильным огнем канонерские лодки "Бобр", "Гиляк" и "Кореец".

"Дело наших канонерок при Таку, по-моему, одно из самых замечательных в летописях морской войны", - писал непосредственный участник событий мичман с "Рюрика" П. А. Вырубов. "Рюрик", ушедший 7 мая во Владивосток за новым послом в Японии А. И. Извольским, заходил по дороге в Нагасаки, где простоял две недели, а затем после пятидневной стоянки во Владивостоке отправился с послом и его семейством в Иокогаму. Получив здесь известие о взятии Таку, "Рюрик" вышел во Владивосток, откуда 17 июня доставил в Порт-Артур сухопутные войска. Корабль, на котором летом должны были менять во Владивостоке гребные валы и капитально ремонтировать корпус, отправили в тяжелое изнурительное крейсерство в Формозский пролив конвоировать транспорты с войсками. 18 сентября "Рюрик" обеспечивал высадку союзников в Шанхай-гуане (Шаньхайгуань), где всю ночь освещал побережье своими прожекторами. И только к концу года корабль поставили на ремонт.

Показательны выводы, сделанные вице-адмиралом Е. И. Алексеевым по окончании операций. Он указывал лишь на недостаток в составе эскадры разведчиков, миноносцев, канонерских лодок и крейсеров (без которых о полезном крейсерстве немыслимо было и думать). Общих же оценок и предложений, касающихся повышения боеготовности и пополнения главных сил, Алексеев не дал. Военного столкновения с Японией он, в отличие от начальников эскадр, по-видимому, не ожидал.

Зная как бывший начальник эскадры крайнюю слабость ремонтной и судостроительной базы флота и негодность всей системы ремонта, адмирал правильно указывал на необходимость узаконить капитальный ремонт кораблей, выделив для этого специальные средства и время с выводом корабля из строя. Но коренного усиления или перевооружения ремонтной базы, как это было сделано в 1885 г. при И. А. Шестакове, когда во Владивостоке вместо прежних мастерских был построен современный механический завод, адмирал не предлагал. Речь шла лишь о том, чтобы выделить деньги для быстрого сооружения в Порт-Артуре двух доков и "вообще возможно быстрее развить его средства". Как и прежде, приходилось изворачиваться, добывая материалы и инструменты на японских и даже гонконгских предприятиях. Лишь изредка, после упорных напоминаний, добивались заказов, сделанных и, как правило, урезанных в Петербурге.

В полной мере все это преступное легкомыслие властей предстояло почувствовать с начала 1901 г., когда после затянувшейся кампании корабли начали поочередно становиться на ремонт.

предыдущая главасодержаниеследующая глава



Пользовательского поиска


Диски от INNOBI.RU


© Карнаух Лидия Александровна, подборка материалов, оцифровка; Злыгостев Алексей Сергеевич разработка ПО 2001-2017
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://korabelu.ru/ "Korabelu.ru: История кораблестроения и судоходства"